Он в России был простой сапожник,
Он чинил подметки,каблуки,
Не стыдился брать и подороже,
Только вдруг он лавочку прикрыл.
А потом и вовсе,не вернулся,
И за честь не посчитал подлец,
Править сапоги и сумки русским,
А пошел и умер за Донецк.
К сапогам он был ревнив и грозен,
По фактуре видел за версту,
Тех, обутых из телячьей кожи,
И по звуку узнавал кирзу.
Так и есть,стоит пустая будка,
И флажок в простеночке забыт
Сам стараясь вывел кистью буквы,
Из соображений братской той любви.
Он чинил подметки,каблуки,
Не стыдился брать и подороже,
Только вдруг он лавочку прикрыл.
А потом и вовсе,не вернулся,
И за честь не посчитал подлец,
Править сапоги и сумки русским,
А пошел и умер за Донецк.
К сапогам он был ревнив и грозен,
По фактуре видел за версту,
Тех, обутых из телячьей кожи,
И по звуку узнавал кирзу.
Так и есть,стоит пустая будка,
И флажок в простеночке забыт
Сам стараясь вывел кистью буквы,
Из соображений братской той любви.