Немного о творчестве.

Хотим мы или не хотим, но писательское дело требует индивидуальности. Роботы здесь не нужны. Потому как читают нас люди. Мы есть те творческие ниши, те, что запускают процесс созидания, без чего литература мелеет, превращаясь в набор устаревших штампов и правил.

Творчество - вещица особенная, оно по наследству передаётся, на почву подготовленную ложится, и не иначе. Блогер, это когда надо всем собраться и заявить, и робот - туда же, это те десять бабушек, которые голосовали за Валентину Ивановну, когда ей в Федерацию захотелось. Хватило и десяти. Дальше не считают и не читают.

А нужны были другие, не все, но другие, те, которые подумают, прежде чем "птичку" оставить. Человек, это как мотор в машине, как мужчина, его научили однажды и - на века, другим он уже не будет.

Черные птицы.

Летают над Петербургом удивительные птицы. Черные. Всякие птички-невелички, чайки там или воробьи и в сравнение с ними не идут. Интеллектом поражают. Они ведь не просто кормятся здесь, они всё городское пространство организуют, не забалуешь.

С самого раннего утра эти товарищи на посту. Посты у них ясно где, по углам, так чтобы гаркнуть на всё придомье, мол ждём-с, выносите, что там у вас. И обходительно так, по-свойски приближаются, и сказать могут, тому кто не по званию тут оказался, язык у них универсальный, для каждой особи летающей понятен.

Город, конечно, привык к этой нагрузке, и даже не замечает эту дьявольскую черноту. Ну если только между прочим, сидишь, сидишь да и взглянешь - то они уже гнёзда вьют, прямо деловито, озабочено, каждую веточку норовят пристроить, то спокойно, усаживаются рядком любоваться содеянным. Птица, конечно, мерзкая, красоты никакой да и голос ужасный. Вороны.

Мы росли у могил, у повергнутых наземь знаменах,

Мы в азарте готовыми были погибнуть от пуль и сейчас,

Только мысль а зачем? тормозила нас снова и снова, 

Чтобы кто-то осёкся в безумстве напутствий в речах.

Умирать, не родившись, не зная

А что если попробовать.

А что, если попробовать..

Начитаешься а Дзене всяких премудростей, потом голова кругом, не спится, И всё ведь по делу. Петербург. Откопали, восстановили,Это ж всё как новенькое. Залюбуешься.А тут, как назло, Новый год, год Лошади. Не обойти, не объехать. Цивилизация, она без лошадей, как без рук. Ну да, И Пётр на Коне, и Цирк с Конями,  и Конь в пальто, и Ах, вы Кони, мои Кони, но это уже другое.

Лошадная тема, она, можно сказать, с деревни и начинается, а тут город. Вот что удивительное. Прокормить его надо. Раньше все дворы лошадьми были заставлены, нехилые крестьяне везли со всех сторон, кто поросёночка, кто курёнка к столу императорскому, не пропадать же добру. А пишут-то как, умиляются, красиво, Вы бы тут в блокаду полюбовались. Спрашивают, почему рыбу не ловили. Так ходили же, кажин день, пересчитывали, карточки заводили, хлеб. он посытнее рыбы-то.

А лошадь, она в патриотизме ни бум-бум. Ей овёс подавай, три раза на день.  Привезти, подвезти, она, пожалуйста. Получается, что лошадь на город и сподвигла, народ  сплошь деревенский. Пробовали, как сейчас, специалистов заинтересовать, замки строить, собственностью заманивать. Но какая тут может быть принудиловка, если капитализм.

Вот и получается, что лошадь - это сугубо транспортная проблема. Губернаторским повелением скоро и трамвайчики телегами заменить сможем. И работы прибавится. А что, если попробовать с идеологией как-то. Связать? Предыдущее мироустройство было богато на эксперименты, вот и у нас, как у лошадей, подошло время - рожай.